Забытый Сахаров
Пять томов, подготовленных к 85-летию Андрея Дмитриевича Сахарова, - не самое легкое чтение. В них – то, что мы не хотим знать, о чем не хотим задумываться, о чем предпочитаем забыть. Темная сторона истории – не только нашей, но и всего человечества. Отсюда – двойственность образа Сахарова, человека, который волею судьбы все время был на границе области вечной тени, создавая самое смертоносное оружие.
Пятитомник делится на три части. Первые две – "Воспоминания" и собрание публицистических работ, объединенных в книгу «Тревоги и надежды», - достаточно хорошо известны читателям (хотя есть в них и ранее не опубликованные материалы). А вот трехтомные «Дневники», охватывающие более десяти последних лет жизни ученого, прежде не публиковались, и приоткрывают завесу над мотивами многих его поступков.
Канонический образ: великий ученый, сначала заблуждался, делал водородные бомбы, потом прозрел, боролся за права человек, и за то был гоним советской властью, а в конце жизни стал знаменем демократической революции, - красив, но действительности нисколько не соответствует. Образ этот слеплен перестроечной прессой и мнением народным, желавшем видеть в Сахарове кумира, все преодолевшего героя-мученика. Знакомый Сахарова Борис Альтшуллер вспоминал, что когда Сахаров, вернувшись из ссылки, стал депутатом, один из его почитателей сказал: «Теперь, когда вы на верхних этажах власти...». Сахаров перебил: «Я не на верхних этажах, я рядом с ними - но снаружи, за окном».
Надо заметить, что и претензия правозащитников на то, что Сахаров всецело принадлежал к их когорте, во многом беспочвенны. Он тоже был рядом, за окном. Достаточно почитать его публицистические работы, чтобы увидеть, что больше всего власти смущала предложенная Сахаровым идея конвергенции социалистической и капиталистической систем, раздражающие призывы к разоружению и невозможные для носителя государственных тайн такого масштаба контакты с иностранцами. Он вел себя слишком свободно в затхлом мире советской бюрократии – а потому был невыносим. Но Сахарову совершенно необходимо было вести себя свободно, иначе его никто бы так и не услышал. А он всерьез опасался за судьбу человечества, ибо великолепно знал возможности своего оружия. И полжизни думал только об одном – как сделать так, чтобы использовать его не пришлось? Как заставить военных и власть имущих понять, что это – не просто еще одна система вооружений?
Надо заметить, что Сахарова у нас не любят. Одни не могут ему простить водородную бомбу, другие – политическую деятельность. Но не будь Сахарова, мы жили бы сейчас в каком-то другом мире. Или давно уже превратились бы в пепел.