Загадка Сахарова

Академик Андрей Сахаров остается одной из самых загадочных фигур нашей недавней истории. Сегодня, по прошествии более двадцати лет после его кончины, образ его выглядит крайне невнятно. Общеизвестно, что он каким-то образом позволил СССР вырваться вперед в ядерной гонке. Идейные противники Сахарова, ныне востребованные и в политике, и в высших сферах государственной власти, давно и целенаправленно пытаются сформировать в массовом сознании образ полублаженного, лепетавшего что-то о правах человека, чуть ли не предателя, всячески разваливавшего великую советскую державу. (Ирония истории в том, что как раз деятельность Сахарова и способствовала тому, что они вообще получили возможность продвигать свои идеи не только в пределах собственных кухонь).

При этом материалов о жизни и деятельности Сахарова более чем достаточно. Пусть часть его научного наследия засекречена – Сахаров всегда подчеркивал, что считает себя «пожизненно связанным обязательством сохранения государственной и военной тайны», – и вообще мало понятна профанам, но уж идейное и политическое наследие общедоступно. Неоднократно издавались его «Воспоминания», публицистические статьи, недавно опубликованы дневники ученого; сколько угодно информации -- и качественной -- можно найти в Интернете. Однако и те, кто причисляет себя к его сторонникам, предпочитают творить свой миф, в котором Сахаров оказывается каким-то советским Ганди, противопоставляющим злой партийно-государственной машине свой нравственной авторитет. Отчего секретный физик вдруг столь резко стал выступать против существующего режима, какие мотивы им двигали, как правило, остается за кадром.

В этом смысле биография ученого, написанная Геннадием Гореликом, чрезвычайно важна, ибо объясняет и роль Сахарова, и его метаморфозу. Хотя книга выходит уже не первым изданием (впервые она была опубликована десять лет назад издательством журнала "Регулярная и хаотическая динамика"), многие подробности изысканий Сахарова в области ядерного оружия публикуются лишь теперь. Прежде секретность не позволяла. Теперь всякие разговоры о том, что термоядерную бомбу Сахаров не сам придумал, а все это дело рук наших доблестных чекистов, выведавших заокеанские секреты, можно забыть. Кстати, советская власть в этом нисколько не сомневалась - иначе не заслужил бы ученый в столь молодом возрасте столько наград и почестей.

Итак, бомба. Многих из тех, кто разделяет правозащитные и гуманистические воззрения Сахарова, сей факт ужасно коробит, тем более, что Сахаров никогда не высказывал в этом отношении никаких сожалений. Но никакого двоемыслия со стороны Сахарова здесь нет: просто он хорошо понимал, с чем имеет дело. Нравится нам это или нет, но все, связанное с применением ядерного оружия и достижением ядерного паритета не вписывается в рамки обычного здравого смысла . В этом вывернутом наизнанку мире доктрина взаимного гарантированного уничтожения есть единственный способ поддержания мира (об этом хорошо пишут Геловани и Пионтковский в небольшой, полной формул книжечке «Эволюция концепций стратегической стабильности: Ядерное оружие в XX и XXI веке»).

А вот оппонентов Сахарова, давних и нынешних, более всего раздражает приверженность его общечеловеческим ценностям и свободе. Под этим Сахаров вполне определенно подразумевал личную свободу в космополитическом мире без границ, где нет противостояния военно-политических блоков. Приверженность Сахарова такой точке зрения объясняется просто: он был прежде всего ученым, и занимали его самые фундаментальные проблемы физики, о которых он писал в таких работах, как «Космологические переходы с изменением сигнатуры метрики» (по мнению некоторых специалистов, указывающую на «неожиданную возможность наблюдательных проявлений “теневого мира”»; в этом ряду создание ядерного оружия было прикладной, почти технической задачей). Решать такие проблемы может только Большая наука, существование которой сегодня прямо зависит от возможности свободного обмена идеями, людьми и полномасштабного международного сотрудничества. Второе обстоятельство, настоятельно требовавшее от Сахарова именно такой политической позиции, тоже легко объяснимо: как ученый, он хорошо понимал, что лишь в глобальном мире, построенном на примате общечеловеческих ценностей, можно отвратить угрозу взаимного гарантированного уничтожения.