Конец имперской эпохи

У нас ужасно полюбили империю. Во-первых, ее жалко. Все-таки «Россия, которую мы потеряли» как раз и была империей. Самой настоящей. Во-вторых, жалко императора. Точнее, стыдно перед всем миром. Сначала почти полвека бомбы кидали, динамит подкладывали, готовили революцию – при полном, заметьте, одобрении общественного мнения, - свергли, наконец, Николая Кровавого, посадили под замок. Долго не знали, что с ним делать и на всякий случай расстреляли вместе с семьей и домочадцами. Законно, незаконно – другой вопрос, тогда решили – революция все спишет. Но вот вышло так, что в архив списали саму революцию – и тут все устыдились: что же, братцы, мы наделали? На всякий случай – от стыда, должно быть, - причислили убиенного государя к лику святых – но оказались в странном положении. Потому что все указывает на то, что лишь революция, свергнув самодержавие, позволила продлить существование российской державы. А потому, с точки зрения радетелей имперского величия, правы были низвергатели престола.

Собственно, уже к началу Второй мировой войны многим стало ясно, что большевистский Советский Союз – не что иное как реинкарнация Российской империи. У нас говорить это прямо не решались, но молчаливо такое положение дел признавали многие. Спустя 15 лет после распада СССР плач по «Державе», «Империи» доносится из всех углов, а разговоры о том, что имперская форма правления для России – самая органичная сделались хорошим тоном. Об органичности империи, конечно, стоит спросить входящие в ее состав народы. В свое время англичане искренне недоумевали, чего же надо эти американцам и индийцам, французы никак не могли понять, чего хотят арабы в Алжире, а в России сто лет назад слышались недоумения по поводу стремления к независимости Финляндии и Польши… Все империи распадаются – и живой классик «imperial studies», британский историк Доминик Ливен (кстати, потомок честно служивших России офицеров), вписывает историю нашей страны в общий контекст судьбы империй. В книге рассмотрены судьбы Британской, Оттоманской и Австро-Венгерской империй и, разумеется, царской России и Советского Союза. Вывод автора прост: «Советский Союз был последней из старых великих империй». Увы, особых шансов нынешней России Ливен не дает: «Судьба России будет сильно зависеть от общей стабильности мирового порядка под эгидой Соединенных Штатов и от того, сможет ли Америка предложить России шанс стать чем-то большим, чем простой экспортер сырья и энергоносителей». Таков его приговор, основанный на анализе судьбы Российской империи в ряду других великих империй прошлого. Ливен находит, что судьба Российской империи и Советского Союза как ее финальной стадии, совершенно типична, ибо XX век стал эпохой конца империй. Как бы ни восхищала нас идея империи – с политической ли, с эстетической ли точки зрения, но в современном мире империя существовать не может по сугубо экономическим причинам. Слишком уж дорого она обходится, а платить за нее никто не хочет: почему-то жители всех составляющих империю территорий всегда убеждены, что самостоятельно им жилось бы куда лучше. Добавьте к этому еще национальные, религиозные, культурные факторы – и вы увидите, что существование империи сегодня имеет хоть какой-нибудь смысл лишь при наличии серьезной внешней угрозы – реальной или выдуманной. В противном случае она обречена оставаться рыхлым конгломератом территорий, которые в любой момент готовы принести политическое единство в жертву какому-либо сиюминутному интересу. Империя имеет право быть лишь в борьбе с врагами – такими же империями.

Вместе с тем, Ливен отмечает, что сводить историю империи к набору формул было бы несомотрительно. «Империя – это сложная и изысканная область науки, населенная леопардами и другими дикими созданиями. Свести все к определениям и формулам – значит превратить леопарда в домашнюю киску». «Империя – это сильное и опасное слово», - пишет Ливен. Но вместе с тем – невероятно привлекательное.