Восстание вещей

Ирэн Андреева была кумиром миллионов советских женщин. Даже больше, чем кумиром – долгие годы, сначала в ВИАЛегпроме, а позже – в качестве главного искусствоведа Дома Моделей на Кузнецком мосту, она вписывала тренды мировой моды в идеологические рамки и экономические возможности общества эпохи развитого социализма и доказывала – красивой можно быть и при советских возможностях... Если проявить немного изобретательности и настойчивости – вот, скажем, суметь убедить продавщицу продать вам сапоги, когда денег у вас - ни копейки... У Ирэн Андреевой такие штуки получались – даже когда она еще не была главной законодательницей советской моды.

О нет – главной законодательницей советской моды была, конечно же, коммунистическая партия, а точнее – гиганты легкой промышленности и тесно связанная с ними система советской торговли. Это они упорно не желали соединять советских людей с разнообразными полезными мелочами жизни, вроде красивого и удобного белья или обуви. По причинам совершенно фантастическим: мужским белым трикотажным трусам сопротивлялись, потому как полагали, что стыдно в них на пляж выйти. О том, что на пляж, вообще-то выходят в другой одежде, в голову не приходило. Нет, как раз красивые вещи иногда у наших легпромовцев получались: Ирэн Андреева пишет, что по долгу службы вынуждена была расхваливать работу модельеров-обувщиков на показах мод: “Их модели были и красивы, и модны, и изящны, только в них нельзя было долго ходить”. Впрочем, грубоватый анекдот о том, что лучше всего у нас получается то, что мы делаем не руками, а иным способом, все и так знают...

Когда читаешь книгу Ирэн Андреевой, очень хорошо понимаешь, что именно такие мелочи жизни и привели советское государство к краху. Возможно, Советский Союз был неплохо задуман – но жить там было чертовски неудобно – причем всем, всегда и везде. Если в столице и больших городах женщины страдали из-за того, что не было нормального белья (да что говорить, не было и туалетной бумаги, и стандартных предметов личной гигиены), то в кишлаках Средней Азии – от того, что не было возможности достать традиционную одежду: швейные фабрики годами в огромном количестве выпускали женские шевиотовые пиджаки, которые освобожденные женщины Востока легким движением руки обращали в некий вариант паранджи. Таких историй Андреева знает множества – и ужас в том, что все мы, выросшие в СССР, легко можем вспомнить нечто подобное...

Эта погоня за качественными вещами, вообще – за качеством жизни сделалась смыслом бытия для поколения брежневской эпохи. Интеллигенты-шестидесятники часто говорили о своем презрении к материальной стороне быта – а ведь этого презрения не было, все вертелось вокруг пусть не всегда прекрасных, но необходимых и почти всегда недоступных обыкновенных вещей. Взять те же колготки – фабрики отказывались их выпускать, потому что это рубило им план по валу: из того же сырья за то же время можно было сделать три пары чулок. И двадцать лет стояли насмерть. Колготки доставали у спекулянтов, “манекенщицам выдавали по две пары колготок на месяц” – а показы шли всю неделю, по три сеанса в день...

Не случайно свой рассказ Андреева строит по главным для советского человека маркерам успеха: квартира, машина, дача. Но между ними и внутри них вмещалось столько... И все это вместе как-то жило внутри большой истории – которой Андреева тоже уделяет немало внимания. В итоге соглашаешься с ее выводом: погоня за материальными благами, в какой-то момент сделавшаяся орудием “патрийно-тоталитарного управления страной", сама же и подтачивала систему “глубже и всеохватнее, чем все усилия диссидентов".

Но теоретические обобщения – не самое главное в книге, которую лучше всего назвать "мемуарным исследованием". Ирэн Андреева перебирает впечатления своей жизни, бытовые подробности... У Андреевой фантастическая память на детали – она вместила и чайный сервиз, и отцовский пистолет, и первые "Жигули", и горький хлеб эвакуации... Это действительно честный отчет – как мы жили, с начала 1930-х и до времен перестройки и гласности, когда Ирэн Андреева стала секретарем Союза дизайнеров и народным депутатом. Кстати, в книге найдется немало любопытных подробностей о политике и политиках той переломной эпохи – Андреевой довелось встречаться и с Ельциным, и с Горбачевым, и со многими архитекторами перестройки.

Самое интересное, что в юности Андреева и не думала заниматься модой. В начале 1950-х как-то это никому в голову не приходило. Она мечтала быть искусствоведом (а ее поступление на искусствоведческое отделение МГУ - какая-то фантасмагорическая эпопея, в которой были и учеба в техническом училище, и работа на оборонном заводе), ее занимала “связь эстетического и функционального в материальной культуре, неуловимость и изменчивость понятия "красивое"”. Моделирование одежды возникло почти случайно – просто место подвернулось, и надо было где-то работать, потому что в СССР нельзя было нигде не работать... “Я действительно ничего не знала в той области, куда безоглядно вступила”, - пишет Андреева. Но иной раз решения спонтанные и случайные оказываются самыми удачными...