Год русской революции
«Настанет год, России черный год, когда царей корона упадет», – сказал поэт. И год этот настал – 1917. Тяготы войны, крах династии Романовых, восторг и радужные иллюзии – все смешалось в том году. Мы все время возвращаемся к тому времени, пытаясь разглядеть в нем прообразы будущих катастроф и свершений… 1917 – один из тех редких моментов в истории, когда буквально каждый день она может повернуть куда угодно. И все слепы перед будущим.
В конце 1917 года страна пребывала в недоумении: как же, «год, начавшийся свержением ненавистного самодержавия и деспотизма и пробудивший к жизни лучших людей, призванных к государственному строительству, закончился тем же самодержавием отдельных правящих масс». Газета «Утро России» с горечью отмечала: «…Ахают, удивляются, ничего не понимают. Была Россия. Огромная неподвижная, неповоротливая страна, в которой были царь, оппозиция, Государственная дума, народ, история, традиции, церковь и революция, вообще все то, что полагается иметь стране, медленно развивающейся и с огромным запозданием догоняющей Европу. И вдруг… за один только год… Нет России. Исчезла Россия».
Мы сами – те, кто старше 25 лет – отлично помним, каково это – проснуться утром в совершенно другой стране. Прожить несколько месяцев, когда в любой момент все может качнуться в любую сторону. Мы на своем опыте знаем, каково это – жить в эпоху, интересную для историка. А потому 1917 год всегда будет нас волновать. Эта книга – настоящая машина времени. В ней нет авторского текста – только новости, статьи, заметки, фотографии из прессы тех лет; разве что статьи о вернисажах и театральных премьерах проиллюстрированы репродукциями и сценами из спектаклей. Книга организована по календарному принципу: открывается 1 января 1917, завершается 7 января 1918 – сообщениями о роспуске Учредительного собрания. Страница – день. Если уж очень важные события, на них отводится две-три страницы. Некоторые дни пропущены, строгая хроника иногда прерывается страницами, посвященными, скажем, моде сезона или особенно яркому спектаклю… Не хватает разве что сводки погоды (а это, между прочим, тоже важно – перебои с топливом, мерзкая погода в революционном Петрограде свою роль сыграла).
Первое и самое сильное впечатление – как же плотно исторические события переплетены с обыденной прозой жизни! Движение Большой истории почти незаметно, максимум, что дано современникам – почувствовать, что жизнь идет как-то не так, что вдруг стало возможно то, о чем еще недавно и подумать было страшно. Великие потрясения и революции складываются из мелочей: попытка нападения на морского министра (тот, впрочем, не растерялся и припугнул хулиганов револьвером), консервированный горошек, подкрашенный солями меди, жилищный кризис, запрет на выпечку сдобного и сокращение движения трамваев, человек в форме поручика предъявляет к оплате подложный чек, партия балетных туфель, выписанная из Милана, погибает вместе с кораблем, потопленным германской подводной лодкой, артистам не в чем танцевать… И рядом – 25 новых аптек в Петрограде, проект строительства ново железной дороги, в Чечне у селения Новые Алды забил нефтяной фонтан, «наши гидропланы произвели боевой налет на Босфор».
Революция выглядит полной неожиданностью – хлебный кризис в Петрограде, волнения, указ о роспуске Госдумы, которая отказывается подчиниться – и вот уже «Зимний дворец занят революционными войсками», «Великая Русская Революция произошла. Мгновенная, почти бескровная, проведенная гениально… Граждане, мы умрем спокойно: мы видели великий день, когда Россия стала нацией», – восхищаются «Русские ведомости» в начале марта. Новое правительство, арест Николая II – и «настали дни великой свободы в России, и ее ярко красные лучи коснулись многих сторон женской жизни», – сообщает весенний номер «Журнала для хозяек». Вся весна прошла в митингах, манифестациях и революционных собраниях – и что же мы видим в мае? «Бунт дезертиров в Киеве», «Социал-демократическая разруха», «Продовольственная катастрофа», «Беспорядки в Царицыне»…
Большевики? Эта кучка заговорщиков? Побойтесь Бога, господа! Празднование первого мая в Петрограде прошло в образцовом порядке, «вчерашний день наглядно показал, что за Лениным и его группой ни армия, ни народ не пойдут»…Спустя три месяца газеты сообщат о неудавшемся заговоре большевиков: «по обвинению в измене привлечено 17 человек, из которых трое скрылись (Ленин, Зиновьев и Семашко)». Но это не главная новость, главная – это «продовольственная катастрофа»: «Хлеба крестьяне не дают. Не дают, несмотря ни на какие воззвания, призывы и обращения». Вот это – первые сполохи гражданской войны. Войны между городской и сельской Россией, между Россией, зачарованной прогрессизмом и Россией традиционной, войны, в которой большевики возглавят доведенных до ручки обитателей рабочих окраин. Но никто этого пока не видит, 1917 год еще не завершился…
Книжное обозрение
