Островский и счастье

Конец сентября вышел богатый юбилеями: 75 -  Басилашвили, 75 – Бриджит Бардо. Мы смотрим фильмы, любимые, давно знакомые, и как-то не укладывается в голове, что те, кто улыбаются нам с экранов – уже старики. Осколки ушедшей эпохи. Сейчас их юбилей – событие, а что будет через 50 лет? Вспомнит кто-нибудь?Вот 29 октября – 105 лет со дня рождения Николая Александровича Островского. Писателя, между прочим. А кто помнит его, кроме тех, кому исполняется 75 или чуть младше? Спроси: что написал Островский, 90 из 100 человек закивают головой и назовут «Грозу». Или – «Бесприданницу». И крайне удивятся, если им скажешь, что это – другой Островский. Кумир коммунистической молодежи, воспевавший дух социалистической эпохи. Ослепший, больной, влюбленный в жизнь, до последнего счастливый тем, как она у него сложилась. Образ, родственный старику из сказки «Горячий камень». Написал Островский фактически одну книгу. Но роман «Как закалялась сталь» в свое время мог считаться символом века. Павка Корчагин – кто его тогда не знал? Положивший жизнь за светлое будущее, слепой, больной, парализованный, умерший намного раньше срока. И тоже – крайне довольный своей судьбой. Ничего не имел, себя угробил – и был счастлив. Невольно задумаешься. Что-то в этом, вероятно, есть – не иметь колебаний. Не сомневаться – есть оно, счастье, или все дерьмо. Островский, через Корчагина, заявлял, что счастье есть. И кто заявлял? Инвалид, который в жизни просвета не видел. То есть, уверенность в том, что он-то как раз прожил так, что ему не стыдно за прожитые годы, и давала ему ощущение счастья. А с точки зрения нормального современного человека, Павка Корчагин был, как бы повежливее, слегка не в себе. Одержимый. Но зато – счастливый. Вот интересно, а много ли из сегодняшних писателей, могут сказать, что они счастливы? Наверное, счастье, это найти то, что считаешь своим счастьем. Пусть даже другие думают, что это – крах всему. Островский, мне кажется, был счастлив.От admin:Скорее, умел создавать чувство счастья – сам он прекрасно понимал трагизм своего положения и, как сообщает обстоятельная статья в словаре Петра Николаева «Русские писатели 20 века», в 1929 – 1930 не раз подумывал о самоубийстве. Но все же в сентябре 1930 написал: «У меня есть план, имеющий целью наполнить жизнь содержанием, необходимым для оправдания самой жизни…»