Святочный рассказ

Есть такой жанр, актуальный для Рождества – святочный рассказ. Помесь сказки и реалистичного произведения. Конечно, сегодня популярность святочного рассказа уже не та. Точнее, он немного эволюционировал – как эволюционировал на протяжении всего своего существования. Потому что «народные» святочные рассказы, входящие во многие сборники народного, стали предшественниками авторских святочных рассказов Диккенса, Гюго, нашего Лескова и т.д. История Козетты, отдельно взятая – просто образец святочного рассказа. Когда в зимнюю стужу бедное дитя, всеми покинутое, облаченное в лохмотья, неожиданно получает чудо в лице доброго человека. Собственно чудо в святочном рассказе – это не прямое вмешательство высших сил, а воздействие высших сил на человеческое сердце, в котором пробуждаются лучшие чувства. Святочный рассказ строгий жанр, в котором всегда присутствует умиление, иной раз отдающее некоей слащавостью. И иной раз именно эта слащавость убивает то самое ощущение веры в добро, которое должен святочный рассказ нести. Поэтому «Ангелочек» Леонида Андреева, который по форме святочный рассказ, все-таки не святочный рассказ по сути, так как в нем никакие рождественские чудеса не могут преломить темную правду жизни. Ведь в Новом Году, как и в Рождестве главное – ожидание чудес. И это ожидание имеет две стороны – подарки под елкой, как символ сбывшихся надежд и реальность, когда ожидание чудес остается неоправданным. «Девочка со спичками» Андерсена – святочный рассказ без сказки. Да, увы, не ко всем несчастным детям является добрый незнакомец, чтобы забрать их в светлую теплую жизнь. Однако даже в «Ангелочке» все-таки есть чудо. Чудо не явное, скорее, намек на него, разительно отличающееся от наших представлений от Рождественских чудес. Зато – настоящее. Святочные рассказы, как и святочные чудеса, напоминают, прежде всего о том, что чудо – это не обязательно ярко и пышно, наоборот, чудо – обычно незаметно, тихо, тайно. Бог не приходит в сердце человека с громами небесными, как ожидал Христа мужик из рассказа Лескова. Бог приходит незаметно. Но последствия этого посещение и есть неизъяснимое чудо. Поэтому и истинными святочными рассказами являются не приторные сказки, а, если так можно выразиться, незаметные чудеса реальности.Сегодня святочный рассказ у писателей не популярен. Он перешел в мультики. Потому что есть много советских и зарубежных мультфильмов, которые как раз таки являются настоящими святочными рассказами. Вместо Христа там обычно выступает Дед Мороз (Санта Клаус). И дальше святочный рассказ, как бы он не менялся, никуда не денется, потому что все равно мы все на Новый Год и Рождество нет-нет, да и верим где-то в глубине в души в чудеса. А детям-то и вовсе нельзя без святочных рассказов ))))

Про тигров

Юрий и Валерий ЯнковскиеНэнуни (Дальневосточная одиссея).»Рубеж», Владивосток. Как-никак наступает у нас год Тигра, вот и хочется прощальную рецензию  написать про книжку, посвященную тиграм.»Полвека охоты на тигра» Янковского-старшего (Юрия), книга давно и широко известная. Но подзабытая. Как-никак писалась в начале прошлого века, а мир-то с тех ой как переменился. И если раньше на тигров охотились, то теперь борются за их выживание – тех, что остались. Читая эту книгу, ловишь себя на грустных мыслях: меньше века прошло, а наш Дальний Восток тиграми оскудел.  Да и вообще, теперь словосочетание «охота на тигра» во всем мире воспринимается не как деяние доблести, а как изуверство.Сам Юрий Янковский, как профессиональный охотник с полувековой практикой, в своей книге всячески подчеркивает, что для него важна не так добыча, как возможность в поисках ее бродить по тайге. Жить в тайге. И с какой иронией он пишет о тех «охотника», которым устраивал сафари. Тех, которые не перевелись и в наше время – любителей пострелять с вышки по прикормленным зверям. Тем, кто любит снимать шкуры чужими руками и потом хвастаться фотками. Я тоже знаю парочку таких любителей, а уж если почитать специальные журналы, посвященные охоте и рыбалке, то понимаешь, что тигры еще далеко не в безопасности.Книгу «Полвека охоты на тигров» писал не писатель-охотник, вроде Тургенева, а охотник, решивший оставить воспоминания в виде коротких очерков. Любителям изящной словестности читать не рекомендуется – и редактуры никакой, а автор не стремился к словесным изыскам. Но для меня, например, в таких книгах, повествующих о реальной жизни конкретного человека, эта сырая корявость и есть самое ценное, потому что только она способна передать, несмотря на всю скудость словесных инструментов, весь колорит и напряжение. Кроме того, понять восторг таежника может далеко не каждый читатель, даже если абстрогироваться от жестокостей охоты. Как сказал сам Янковский «понять таежного охотника горожанин не может, как и охотник горожанина». «Думаю, их могут понять только заядлые игроки, ожидая часа открытия клуба или горькие пьяницы в ожидании бутылки водки». вот так.Чтобы принять эту книгу, надо понимать, что та охота, про которую пишет Янковский – это больше необходимость, чем убийство. Но все же, особенно когда чиатешь про охоту на тигров и барсов, которых сейчас поштучно считают, то все же ощущаешь тоску и так и хочешь крикнуть автору: НЕ СТРЕЛЯЙ!поэтому я рада, что в наше время этот жанр из охотничьих воспоминаний превратились в записки туристов, егерей, фотографов и т.д.  И я искренне надеюсь, что все же год Тигра не будет последним для наших дальневосточных тигров. И что через сто лет какой-нибудь фанат природы и тайги так же сможет написать книгу, посвященную 50-летнему общению с этими царскими полосатыми котами.А если вы всерьез интересуетесь дикими кошками – то вот еще одна книжка, про Рысь – тоже животное древнее и благородное. А будет еще и о леопардах…

Мюнхенские итоги

Хазанов Б. Истинная история минувших времен. СПб., Алетейя, 2009.Сборник рассказов и повестей, посвященных недавнему российскому прошлому. Сам автор заявляет о себе, как о «свидетеле века», который пытается как-то собрать свои обширные воспоминания и поведать читателям истинную историю минувших времен. Сам автор давно уже живет в Германии, тем не менее, привлекает его внимание в основном российская история, точнее – история СССР. Циклы рассказов – о русской глубинке, о первой любви автора, прерванной заключением в лагеря, о дальнейшей жизни в Европе. О столкновении двух действительностей – страшного советского прошлого и благополучного европейского настоящего. Воспоминания и переживания, оформленные в художественные тексты – рассказы, повести, отдельные эссе. Отдельные рассказы посвящены – ну а как же? – русской деревне. Разумеется, герой, от лица которого автор ведет повествование, отправляется «в народ» и встречает там некоего старика. А в каком рассказе на деревенскую тематику автор не встречает местного старика? Заросшего, мрачного, слегка не в своем уме, обязательно кашляющего и изрекающего народную мудрость. Причем изрекает он эту мудрость обязательно посредством таких слов как «куды», «али», «тудыть», «ступай», «горазды», «пущай», «далече», ну и т.д. И, обязательно, еще некоторые специфические слова, которые я цитировать не буду, так как они уж и вовсе «народные». Вообще вот странное дело. Почему-то многие авторы, весьма достойные уважения и успешно печатающиеся, касаясь темы русской деревни переходят на вот этот странный, непонятно откуда взявшийся и никогда не бытовавший в реальности язык. Вот, например, я знаю одного молодого успешного автора, который в деревне никогда не жил, разве что на даче в Подмосковье, да и то скорей в городе, чем в деревне. Однако, «деревенскую» прозу он пишет. Так вот, если взять его текст – реплики деревенских персонажей – и провести сравнительный анализ с текстом Б. Хазанова, проживающего в Мюнхене, то получится фактически идентичный материал. И не только. Довольно часто в наших толстых журналах выходят повести о российской глубинке, которые пестрят теми же самыми «куды», «али», «тудыть» и т.п. Для меня загадка, откуда авторы берут этот странный, псевдодеревенский язык, особенно если учесть, что так уже лет сто, а то и больше, никто ни в одной российской деревне не разговаривает. Да что там, сто лет. Взять, к примеру, Некрасова, Тургенева или даже Чехова, которым уж никак не откажешь в знании материала и реалистичности персонажей. Так вот, у классиков селяне разговаривают куда более современным и близким к реальности языком, чем у наших уважаемых современников. Конечно, никто не спорит, что колорит и диалектические особенности сельской речи сохраняются и сегодня, но ведь и они со временем эволюционируют. Нельзя, к примеру, не учитывать влияние на речь телевидения, средств СМИ и неологизмов. И тем не понятнее упорство авторов, которое упрямо навязывают своим персонажам вот этот дикий язык, над которым смеялись еще Ильф и Петров. Помните? «Индо взопрели озимые…растулдыкнуло солнышко свои лучи по белу светушку…». Однако, вернемся к истинной истории. Собственно, и рассказы, и повести данной книги – медленная, тщательно взвешенная проза, сюжетом для которой являются воспоминания и события из жизни автора. Ему даже не нужды прятаться за вымышленных персонажей. И верно – ведь реальная жизнь, как известно, куда более удивительна и непредсказуема, чем самая пышная фантазия. Поэтому автор не фантазирует, а вспоминает, пытаясь подвести итог прошлой эпохе, а, возможно, и собственной жизни.

И снова об Ахматовой

Алла Марченко, « Ахматова: жизнь»М, АСТ, Астрель, 2009Большую книгу вручили, но страсти не углеглись. И рецензии идут, и блоги, и посты и вообще мнения кипят. В частности, вывешено на волнах сети и в печатных изданиях несколько рецензий о книге Марченко про А. Ахматову. Рецензии ругательные, и справедливо. И текст дикий, да и биография, надо сказать, странновато выглядит, вопреки всем канонам жанра. Однако, я, собственно, ничего хорошо от биографии Анны Ахматовой под номером 10 0001, и не ожидала. Меня удивляет другое. Почему все ругают книгу (сиречь, автора), но как-то обходят вниманием тот факт, что есть еще несколько людей, которым стоило бы высказать претензии и куда более основательные, чем автору. В конце концов, автор, он что угодно написать может. У нас цензуры нет и каждый пишет кто во что горазд. А вот есть, к примеру, еще такие люди как редактор, который вроде как деньги получает как раз за то, чтобы из дерьма конфетку делать и издатель, который это дерьмо издает. Ну, АСТ, этот спрут книжного бизнеса, собственно и славится не только размахом, но и низким качеством издаваемого. Это уж личное дело Хелемского и сотрудников – бизнес, есть бизнес. Раз можно продать, можно издать. Но я не понимаю, где были глаза редактора, и что это был за редактор – глухой, слепой и парализованный, который подписал в печать текст такого качества. Вероятно, этот редактор спал и видел получить премию «Абзац», а, может, таким коварным способом мстил автору и издательству за свою поруганную жизнь. Так же очень интересно было бы прочитать где-нибудь интервью с тем участником жюри Большой книги, кто эту биографию выдвинул на соискание. Раз нашелся такой всеми уважаемый критик (или просто человек литературы), который пользуясь личными канали протащил эту дивную биографию в шорт-лист, то, значит, это кому-то было очень нужно. Или из любви к автору, или из ненависти к Ахматовой. И если такие люди сидят в жюри такой крупной премии, которая претендует на знаковость в сфере, то, простите, это говорит о низком качестве всей затеи, а не одной книги в отдельности. Потому что куда, интересно, смотрели остальные члены жюри, когда эта книга включалась в шорт-лист? наверное, как обычно – только на обложку и на выходные данные. Вообще, было бы не плохо, если бы комитет БК как-то комментировал в инете или в печати свой выбор, особенно, если речь идет о подобных шедеврах. Надо же как-то отвечать за свои действия, а не просто повергать в немое изумление читателей.

Новый Год в книжных

В книжных магазинах предновогодняя суета. Особенно это ярко отмечено в крупных – Библио-Глобус, Москва, Дом Книги, Полянка. Собственно, упор делается не на книжный ассортимент, а на все сопутствующее – календари, сувениры, украшения. Надо всем царят календари – книги оттеснены в сторонку и скромно ждут, что какая-то из них окажется новогодним подарком, завернутым в красивую обертку. В основном, такая приятная судьба ждет детские книги – именно они, красочные, яркие выдвинуты на передний план. Но, в то же время, не настолько передний, чтобы затмить лидеров продаж. Предновогодее лицо книжных магазинов, точнее два, словно две стороны нашей удивительной действительности – патриарх (мемуары) и Васильев ( банты и мода). А над ними – удивленная морда тигра под цифрами 2010.

Что читают редакторы

Была я тут недавно по своим делам  в одном из наших крупных издательств. Получилась так, что пришла раньше назначенного времени, и надо было чем-то заняться. А у меня там знакомая редактором работает. И вот мы с ней встретились. Но, поскольку она все ж таки на работе, то долго со мной она сидеть не могла, и я попросила ее вынести мне что-нибудь почитать.А надо сказать, что книги, издаваемые этим много уважаемым издательством, не сходят с первых строк рейтингов и вообще оно славится мощым потоком современной нашей и зарубежной художки.И вот сижу я и думаю – а что же такое читают редакторы такого мегаиздатльства и чем же она меня поразит и обрадует? Действительно, поразила и обрадовала. Потому что вынесла мне она…серенький томик полного собрания сочинений Чехова, изданный еще в СССР-овские времена. Увидев мое лицо, подруга посмотрела на книгу и мы с ней вместе посмеялись над забавностью ситуации.  Видно, утомленная потоком современной продвинутой, модной и продаваемой литературной продукции редакторская душа затосковала по старой доброй классике, которую можно просто почитать, не думая ни о редактуре, ни о корректуре, ни о прочих служебных делах. Редактор, он же тоже в глубине души, в первую очередь - читатель. Интересно, а что для души читают другие редакторы?

Книга как наркотик

Каждый раз когда я думаю, что маразм все же имеет пределы, отечественные гос. органы опровергают эту мою робкую надежду. В пылу борьбы с наркотиками Российский Госнаркоконтроль запретил библиотекам выдавать около 40 книг, которые, по мнению чиновников, наркотики пропагандируют. Список, похоже, выбирали скорее по названиям книг, чем по содержанию, иначе чем объяснить присутствие в нем Агеевского «Романа с кокаином»? Полный список книг на NEWSru.com. Там же и Берроуз, и Кроули и прочие любители «закинуться». Ну, ладно, эти прожигатели жизни. Кроули вообще я удивляюсь как еще продают и выпускают, при его жизненной позиции «самого плохо человека в мире» и страстью к наркотическим экспериментам, которые его в итоге и доконали. Но за что пострадал труд некоего  Морозова А.И.  – «Разведение грибов. Мицелий.»? Неужели предполагается, что кто-то, вооружившись этой книгой, начнет разводить психогенные грибы? Этак скоро за сбор мухоморов штрафовать станут…Короче, если так дальше будет продолжаться, особенно при учете того, что и антиалкогольная компания набирает обороты, то рискуем столкнуться с цензурой похлеще, чем в СССР. Потому как у нас и классики (практически все!) грешили «пропагандой» алкоголя в своих произведениях, да и сами не чурались стопочку опрокинуть. С этой точки зрения Достоевский – террорист, проповедник пьянства и разврата, богохульник и вообще весь насквозь асоциален. Вопрос теперь в том, как убедить авторов не писать о реалиях окружающего, а сочинять листовки о вреде курения и т.п. Поставить, так сказать, искусство литературы на службу обществу. То есть, повторить попытку соцреализма, закончившуюся, как известно, провалом…. 

Пригов…

Звезда стоит на небе чистомЗа нею — тьма, пред нею — сонмИ время ходит колесомПреобразованное в числаСквозь воронку вниз стекаетВ тот центр единицы мерГде на посту МилицанерСтоит и глаза не спускает…5 ноября исполнилось бы 69 лет Дмитрию Пригову. Стихи его можно любить, можно не любить, да ко всему его вкладу в современную поэзию можно относиться по-разному, но уже достаточно ясно, что Пригов – фигура для нашей литературы не случайная. И крик кикиморы, и Милицанер, и «постмодернизм», увлекший души многих и многих молодых и не очень авторов, все это имело место быть и вросло в канву живого литературного процесса. Словом, Пригов из тех лиц, из которых и складывается в целом портрет литературы всей эпохи. Какой уж он ни есть, этот портрет, но какая эпоха, такой и он. Зато уж точно не похож ни на что другое.

Братья Гонкуры

«Читатели любят лживые романы, – этот роман правдив. Они любят книги с великосветскими ужимками, – эта книга пришла с улицы. <…>. Читатели также любят книги утешительные и болеутоляющие, приключения с хорошим концом, вымыслы, способствующие хорошему пищеварению и душевному равновесию, – эта книга, печальная и мучительная, нарушит их привычки и повредит здоровью». – Таким вот предисловием сопроводили свой роман «Жермини Ласерте» братья Эдмон и Жюль де Гонкур, современники Бальзака и Готье, писатели, литературные и театральные критики, классические представители французской богемы, чьи книги имели успех, а «Дневник» представляет собой талантливые мемуары, передающие вкус, цвет и запах той замечательной эпохи.В романах своих Гонкуры преследовали цель показать, исследовать, и, возможно, понять, психологию какой-либо человеческой натуры – будь то служанка, аристократка, проститутка или актриса. Женщина! Вот кого изучали Гонкуры, используя свой литературный талант и редкий дар психологов. Потому что психология тех женщин, что становились героинями  книг братьев, описана с потрясающей точностью, хоть учебник составляй. При этом Гонкуры предпочитали не выдумывать, домысливать и фантазировать, а опираться на конкретные факты и природные наблюдения. В предисловии к роману «Актриса», Эдмон де Гонкур обращается к читательницам с просьбой помочь ему в сборе материала для новой книги – прислать ему письма со своими воспоминаниями, суждениями, интересными наблюдениями за жизнью своей и своих подруг. Такие вот своеобразные интервью в эпистолярном жанре. Словом, братья Гонкуры не гнушались выступать в качестве журналистов, когда им требовался материал для книги. И это служит прекрасным доказательством против распространенного мнения, что журналистика и писательство не совместимы, что одно портит другое, и что писатель не должен унижаться до репортерства.Я лично категорически не разделяю эту точку зрения, напротив, я полагаю, что многим писателям журналистская работа хорошо помогала в их творчестве. Вот Чехову, например, или Гиляровскому совершенно не мешало быть одновременно и газетчиками, и писателями. Писатель же должен откуда-то брать жизненный материал для своих произведений? И как раз репортерская работа ему и дает тут все карты в руки. А что толку, если писатель сидит, запершись, у себя на даче и ваяет нетленку? Как, например, Виктория Токарева, которая гордится своим отшельничеством, а все сюжеты берет из разговоров соседей по даче, подслушанных под забором или пересудов со знакомыми. В результате последние книги уважаемой писательницы вместо художественных произведений представляют собой бабские сплетни, которые нынче так популярны во всевозможных телешоу, и годятся не для книг, а для мыльных сериалов, которые наша отечественная кино- и теле индустрия штампует сплошным потоком. То есть, те самые, против которых так решительно восставали Эдмон и Жюль де Гонкур, предпочитая посвящать свое творчество живой жизни и «трепещущему человеческому страданию, наставляющему милосердию».

Подарок от Чарльза Диккенса

Чарльз Диккенс«Истории для детей»Издательский дом Мещерякова, 160 с., 5100 экз., пер. с англ. В. Дорофеевой, М. 2009.Книга, на которую стоит обратить внимание. Те, кто работал над этой книгой, попали в десятку. Именно так и надо издавать классику для детей, если хотите, чтобы дети ее читали и вообще читали книги. Книга для ребенка должна раскрываться как калитка в сказку.  В «Истории для детей» все тщательно продумано – и размер шрифта, который легко читать, не портя глаз, и качество бумаги и печати, и иллюстрации – а для детской книги иллюстрации крайне важны. В «Истории для детей» Издательского дома Мещерякова это не слащавые открыточные картинки и не фантазии художников-иллюстраторов, которые зачастую думают не о маленьких читателях, а о самовыражении, а именно изображения, помогающие ребенку воочию представить малышку Нели и других. У каждого из нас в детстве была книга (или несколько), которая наравне с прочими первыми воспоминаниями навсегда осталась в памяти. Книга, которую раскрывали, затаив дыхание, чтобы вновь встретить знакомые лица, которая создавала таинственную атмосферу погружения в новый мир – начинающийся с книжного шкафа, тонко пахнущих страниц, волшебных рисунков. Такие книги часто дарили на Новый год или День Рождения – подарок, который переходит по наследству не потеряв ни одного из своих прекрасных качеств. «Истории для детей» – книга-подарок, книга-сказка, книга-радость. В каждом штрихе оформления чувствуется желание добросовестно выполнить свою задачу, а не издать впопыхах пестрящую картинками чепуху. При таком качестве издания и немалая цена – около тысячи рублей – выглядит приемлемой.  Вполне можно дарить – взрослые тоже порадуются.Подробности на «Озоне» (содержание, а еще можно посмотреть иллюстрации)