Словосфера

Ирэн Андреева. Частная жизнь при социализме. Отчет советского обывателя. – М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 344 с. 1000 экз. ISBN 978-5-86793-738-6

Лучше всего назвать это “мемуарным исследованием”. Ирэн Андреева, долгие годы работавшая в московском Доме моделей, вписывавшая тренды мировой моды в идеологические рамки и экономические возможности общества эпохи развитого социализма, перебирает впечатления своей жизни, бытовые подробности… Это действительно честный отчет – как мы жили, с начала 1930-х и до времен перестройки и гласности, когда Ирэн Андреева стала секретарем Союза дизайнеров и народным депутатом. Не мемуары – свой рассказ она строит не в хронологическом порядке, а по главным для советского человека маркерам успеха: квартира, машина, дача. Но между ними и внутри них вмещалось столько… И все это вместе как-то жило внутри большой истории. У Андреевой хорошая память – она вместила и чайный сервиз, и отцовский пистолет, и первые “Жигули”, и горький хлеб эвакуации… В общем, когда очередной интернетный балбес начнет вам впариватьь, как здорово жилось при социализме простым (да и не только простым) трудящимся – откройте эту книгу. Очень прочищает мозги. Это не исключает того, что и простой трудящийся мог купить “Волгу” (но уж никак не “Форд”) и получить хорошую квартиру – Андреева просто напоминает, чего это на самом деле стоило и как за это расплачивались.
—————————–
Пол Фейерабенд. Наука в свободном обществе / пер. с англ. А.Никифорова. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2010. – 378 с. 2500 экз. (Philosophy) ISBN 978-5-17-040288-5 (АСТ) ISBN 978-5-403-02543-0 (АСТ МОСКВА)

Классик современной западной левой мысли, Пол Фейерабенд известен как автор “анархистской теории познания”, направленной против исключительной роли науки в современном обществе. Фейерабенд прямо говорит: цель данной работы – “устранить препятствия, возвигаемые интеллектуалами и специалистами перед сторонниками иных, нежели их собственная традиций, и подготовить почву для вытеснения самих специалистов (ученых) из жизненных центров современного общества”.
Книга впервые вышла в свет в 1978 году, и сегодня очевидно, что сторонники автора достигли успеха. Фейерабенд исходит из того, что разум – лишь одна из традиций. В свободном обществе, по Фейерабенду, есть место для всех цветов. “Свободным является общество, в котором все традиции имеют равные права и равный доступ к центрам власти”. (Право, г-н Грызлов – совершенно “новый левый”).
Совершенно необходимая книга, если вы хотите разобраться в корнях идеологии мултикультурализма и политкорректности. В этом смысле особо интересна мемуарная глава “Источник идей этого сочинения”. Как оказалось, все начиналось с марксизма…

Приветсвую всех в новом году! И – с прошедшими и будущими праздниками. Каникулы завершены, СЛОВОСФЕРА возобновляет работу.

Затеял тут читать труд “История России. ХХ век” (Отв. ред. д.и.н., проф.Андрей Борисович Зубов; М.: Астрель: АСТ, 2009); кстати,
у книги есть ЖЖ, и там много всякого полезнорго.

Чтение привело меня в некое замешательство. По первому впечатлению, труд сей очень смахивает на концерт звезд поп-музыки в пользу каких-нибудь несчастных. Огромный состав участников, десяток “суперстарз”, остальные – в меру заслуг и способностей, но кто-то и явно по знакомству, все мерно раскачиваясь, поют нечто душеполезное. Некоторые даже в полную силу и не фальшивят. Иным и не в кайф это душеползеное петь, но положение обязывает…

Почему такие ассоциации? А вот открыл я книгу наугад, в самом начале, и вздрогнул. Читаем о земельном вопросе в начале XX столетия:

“Можно ли было улучшить положение сельского жителя? В начале ХХ в. ответ
на этот вопрос для значительной части радикально настроенных политиков, экономистов, представителей интеллигенции казался очевидным: необходимо принудительное отчуждение в пользу крестьян помещичьих земель. Но существовала ли на деле проблема малоземелья? Сами крестьяне и многие образованные русские люди в то время однозначно отвечали утвердительно на этот вопрос. Крестьяне ждали, что Царь даст им помещичью и свою землю даром, интеллигенты призывали крестьян брать землю силой и даже создали организацию с характерным названием «Черный передел».
В начале ХХ в. эта революционная агитация начинает восприниматься крестьянами, особенно в трудные голодные годы. Неурожай 1901 г., охвативший почти 24 млн человек, спровоцировал подъем крестьянских волнений: число выступлений в деревне исчислялось сотнями. Часто крестьяне громят и поджигают дворянские имения, захватывают помещичьи земли и хлеб, уводят скот. Весной 1902 г. началось восстание крестьян Полтавской и Харьковской губерний, распространившееся на 165 сел и деревень с населением 150 тысяч человек”.

(Царь – с большой буквы, так в тексте)

Итак, что же мы узнаем из этого пассажа? Что в начале XX века некие радикально настроенные политики и экономисты требовали отчуждения помещичьих земель в пользу крестьян, дабы решить проблему малоземелья (как намекают авторы, возможно, надуманную). Но интеллигентам этого было мало. Они (надо полагать, все как один, в едином порыве) призывали брать землю силой, а чтобы осуществить это, создали в начале XX века (поскольку никаких иных дат в тексте нет, приходится думать таким образом) организацию со страшным, совершенно террористическим названием – “Черный передел”. И прямо сразу, за какой-то год, так распропагандировали крестьян, что тут же начались волнения и уже весной 1902 года поднялось восстание, в котором чуть не сотня тысяч человек приняла участие.

Да,именно так будут понимать этот текст неискушенные читатели.

Плеханов на том свете, должно быть, крутится как вентилятор…

Есть такой жанр, актуальный для Рождества – святочный рассказ. Помесь сказки и реалистичного произведения. Конечно, сегодня популярность святочного рассказа уже не та. Точнее, он немного эволюционировал – как эволюционировал на протяжении всего своего существования. Потому что «народные» святочные рассказы, входящие во многие сборники народного, стали предшественниками авторских святочных рассказов Диккенса, Гюго, нашего Лескова и т.д. История Козетты, отдельно взятая – просто образец святочного рассказа. Когда в зимнюю стужу бедное дитя, всеми покинутое, облаченное в лохмотья, неожиданно получает чудо в лице доброго человека. Собственно чудо в святочном рассказе – это не прямое вмешательство высших сил, а воздействие высших сил на человеческое сердце, в котором пробуждаются лучшие чувства. Святочный рассказ строгий жанр, в котором всегда присутствует умиление, иной раз отдающее некоей слащавостью. И иной раз именно эта слащавость убивает то самое ощущение веры в добро, которое должен святочный рассказ нести. Поэтому «Ангелочек» Леонида Андреева, который по форме святочный рассказ, все-таки не святочный рассказ по сути, так как в нем никакие рождественские чудеса не могут преломить темную правду жизни. Ведь в Новом Году, как и в Рождестве главное – ожидание чудес. И это ожидание имеет две стороны – подарки под елкой, как символ сбывшихся надежд и реальность, когда ожидание чудес остается неоправданным. «Девочка со спичками» Андерсена – святочный рассказ без сказки. Да, увы, не ко всем несчастным детям является добрый незнакомец, чтобы забрать их в светлую теплую жизнь. Однако даже в «Ангелочке» все-таки есть чудо. Чудо не явное, скорее, намек на него, разительно отличающееся от наших представлений от Рождественских чудес. Зато – настоящее. Святочные рассказы, как и святочные чудеса, напоминают, прежде всего о том, что чудо – это не обязательно ярко и пышно, наоборот, чудо – обычно незаметно, тихо, тайно. Бог не приходит в сердце человека с громами небесными, как ожидал Христа мужик из рассказа Лескова. Бог приходит незаметно. Но последствия этого посещение и есть неизъяснимое чудо. Поэтому и истинными святочными рассказами являются не приторные сказки, а, если так можно выразиться, незаметные чудеса реальности.
Сегодня святочный рассказ у писателей не популярен. Он перешел в мультики. Потому что есть много советских и зарубежных мультфильмов, которые как раз таки являются настоящими святочными рассказами. Вместо Христа там обычно выступает Дед Мороз (Санта Клаус). И дальше святочный рассказ, как бы он не менялся, никуда не денется, потому что все равно мы все на Новый Год и Рождество нет-нет, да и верим где-то в глубине в души в чудеса. А детям-то и вовсе нельзя без святочных рассказов ))))

Дмитрий Володихин о романе Терехова “Каменный мост”

Некоторые осилят до конца. Большинство же умных, “квалифицированных” читателей все-таки недочитают. По началу книги, как уже говорилось, сделают вывод: “Серьезная вещь”. Но, если правде смотреть в глаза, ни первые, ни вторые перечитывать не станут.

Потому что:

Мясо уже разжевано до фарша. Зачем прокручивать его в мясорубке еще разок, еще, потом еще, еще, еще и еще, а затем еще раз и еще? А потом еще раз.
И все-таки еще разочек…

http://magazines.russ.ru/znamia/2010/1/vo21.html

Но это я так, после драки…

Юрий и Валерий Янковские

Нэнуни (Дальневосточная одиссея).

“Рубеж”, Владивосток.

Как-никак наступает у нас год Тигра, вот и хочется прощальную рецензию  написать про книжку, посвященную тиграм.

“Полвека охоты на тигра” Янковского-старшего (Юрия), книга давно и широко известная. Но подзабытая. Как-никак писалась в начале прошлого века, а мир-то с тех ой как переменился. И если раньше на тигров охотились, то теперь борются за их выживание – тех, что остались. Читая эту книгу, ловишь себя на грустных мыслях: меньше века прошло, а наш Дальний Восток тиграми оскудел.  Да и вообще, теперь словосочетание “охота на тигра” во всем мире воспринимается не как деяние доблести, а как изуверство.

Сам Юрий Янковский, как профессиональный охотник с полувековой практикой, в своей книге всячески подчеркивает, что для него важна не так добыча, как возможность в поисках ее бродить по тайге. Жить в тайге. И с какой иронией он пишет о тех “охотника”, которым устраивал сафари. Тех, которые не перевелись и в наше время – любителей пострелять с вышки по прикормленным зверям. Тем, кто любит снимать шкуры чужими руками и потом хвастаться фотками. Я тоже знаю парочку таких любителей, а уж если почитать специальные журналы, посвященные охоте и рыбалке, то понимаешь, что тигры еще далеко не в безопасности.

Книгу “Полвека охоты на тигров” писал не писатель-охотник, вроде Тургенева, а охотник, решивший оставить воспоминания в виде коротких очерков. Любителям изящной словестности читать не рекомендуется – и редактуры никакой, а автор не стремился к словесным изыскам. Но для меня, например, в таких книгах, повествующих о реальной жизни конкретного человека, эта сырая корявость и есть самое ценное, потому что только она способна передать, несмотря на всю скудость словесных инструментов, весь колорит и напряжение. Кроме того, понять восторг таежника может далеко не каждый читатель, даже если абстрогироваться от жестокостей охоты. Как сказал сам Янковский “понять таежного охотника горожанин не может, как и охотник горожанина”. “Думаю, их могут понять только заядлые игроки, ожидая часа открытия клуба или горькие пьяницы в ожидании бутылки водки”. вот так.

Чтобы принять эту книгу, надо понимать, что та охота, про которую пишет Янковский – это больше необходимость, чем убийство. Но все же, особенно когда чиатешь про охоту на тигров и барсов, которых сейчас поштучно считают, то все же ощущаешь тоску и так и хочешь крикнуть автору: НЕ СТРЕЛЯЙ!

поэтому я рада, что в наше время этот жанр из охотничьих воспоминаний превратились в записки туристов, егерей, фотографов и т.д.  И я искренне надеюсь, что все же год Тигра не будет последним для наших дальневосточных тигров. И что через сто лет какой-нибудь фанат природы и тайги так же сможет написать книгу, посвященную 50-летнему общению с этими царскими полосатыми котами.

А если вы всерьез интересуетесь дикими кошками – то вот еще одна книжка, про Рысь – тоже животное древнее и благородное. А будет еще и о леопардах…

Несколько книг к длинным каникулам, потому что в иное время за них возьмется только специалист. Рекомендовать их, конечно, сущее издевательство с моей стороны, поскольку тиражи некоторых из них просто микроскопические.
Тем не менее:

Соловьева Н.А. Англия XVIII века: разум и чувства в художественном сознании эпохи. – М.: Формула права, 2008. – 272 с. 300 экз. (п). ISBN 978-5-8467-0058-1.
Да, под ученым названием скрывается монография – но увлекательная и хорошо написанная. Построена по принципу “case study”, а потому там есть такие сюжеты: “Т.Смоллетт – забытый Дон Кихот, или почему “экспедиция”, а не “путешествие”?” Названия некоторых глав пугают: “Гендерное пространство как жанрообразующий фактор в романе ричардсоновского типа” (это о “Мемуарах мисс Сидни Бидалф” Ф.Шеридан).
Первая глава – общепознавательная, повествует о взаимодействии литературы и общества в Англии 18 века. Там, в частности, прекрасная деталь о происхождении названия общества “Синий чулок”. Как известно, общество это организовали ученые дамы (мало, кстати, походившие на тех женщин, кого сегодня называют “синий чулок”), но названием оно всецело обязано мужчинам: оказывается, “некий интеллектуал по имени Бенджамен Стилингфлит, будучи довольно бедным и не имея возможности приобрести вечерний костюм, явился на собрание общества в синих чулках, которые обычно носил в дневное время. Присутствующий на приеме адмирал Босквин воспользовался этим обстоятельством и перенес название “синий чулок” на интеллектуальных дам, собиравшихся регулярно в Лондоне”. В общем, это была очень светская тусовка, а с учетом того, что многие ее члены с успехом занимались журналистикой, каковая считалась тогда занятием, достойным людей света, ее вполне можно сравнить с каким-нибудь нынешним клубом болггеров…

Впрочем, автор рассматривает феномен “Синего чулка” в контексте “феминизации романа”.
Еще одна занимательная глава: “Готическое на сцене и за кулисами” – об образах природы в готическом романе, пространстве и времени в “Мельмоте-скиталце”, мужском и женском в английской готике, а также подробный разбор “Нимфы из фонтана” У.Бекфорда (не очень понятно, почему “фонтан” – из контекста похоже, что речь идет об источнике).
===========
Очерки по истории христианского Херсонеса. Т.1. Вып.1 – СПб.: Алетейя, 2009. – 324 с. 1000 экз. (п) ISBN 978-5-91419-172-3
Отличный подарок всем, кто всерьез интересуется историей Крыма и распространения христианства в Северном Причерноморье. Как явствует из представленных в книге работ, христивнство появилось в Херсонесе очень рано и вплоть до конца своего существования город оставался христианским – за 150 лет раскопок выявлено около сотни храмов и часовен, но не обнаружено ни одного молитвенного здания какой-либо иной конфессии, пишет в предисловии ответстенный редактор тома С.А.Беляев.
Материалы очень разнообразны: от написанной на стыке палеогеографии, геологии и археологии обширной статьи И.Антоновой и А.Никонова “Следы разрушительных землетрясений в Херсонесе и окрестностях в римское время и раннем средневековье” до заметки М.Чернышевой “Замечания о языке славянской версии “Жития херсонских святых”".
Две самых примечательных статьи – публикация работв Николая Ивановича Репникова “О датах базилик Юго-Западного Крыма”, написанной, по-видимому, в середине 1930-х и до сих пор известной только специалистам (она хранилась в рукописи в архиве ИИМК), а также обстоятельный очерк А.Е.Филиппова”Росписи раннехристианских склепов Херсонеса Таврического в контексте художественной традиции: синтез с архитектурой, символика, литургическая основа”.
================

Возможно, я еще напишу об этих книжках подробнее…

Хазанов Б. Истинная история минувших времен. СПб., Алетейя, 2009.

Сборник рассказов и повестей, посвященных недавнему российскому прошлому. Сам автор заявляет о себе, как о «свидетеле века», который пытается как-то собрать свои обширные воспоминания и поведать читателям истинную историю минувших времен. Сам автор давно уже живет в Германии, тем не менее, привлекает его внимание в основном российская история, точнее – история СССР. Циклы рассказов – о русской глубинке, о первой любви автора, прерванной заключением в лагеря, о дальнейшей жизни в Европе. О столкновении двух действительностей – страшного советского прошлого и благополучного европейского настоящего. Воспоминания и переживания, оформленные в художественные тексты – рассказы, повести, отдельные эссе. Отдельные рассказы посвящены – ну а как же? – русской деревне. Разумеется, герой, от лица которого автор ведет повествование, отправляется «в народ» и встречает там некоего старика. А в каком рассказе на деревенскую тематику автор не встречает местного старика? Заросшего, мрачного, слегка не в своем уме, обязательно кашляющего и изрекающего народную мудрость. Причем изрекает он эту мудрость обязательно посредством таких слов как «куды», «али», «тудыть», «ступай», «горазды», «пущай», «далече», ну и т.д. И, обязательно, еще некоторые специфические слова, которые я цитировать не буду, так как они уж и вовсе «народные». Вообще вот странное дело. Почему-то многие авторы, весьма достойные уважения и успешно печатающиеся, касаясь темы русской деревни переходят на вот этот странный, непонятно откуда взявшийся и никогда не бытовавший в реальности язык. Вот, например, я знаю одного молодого успешного автора, который в деревне никогда не жил, разве что на даче в Подмосковье, да и то скорей в городе, чем в деревне. Однако, «деревенскую» прозу он пишет. Так вот, если взять его текст – реплики деревенских персонажей – и провести сравнительный анализ с текстом Б. Хазанова, проживающего в Мюнхене, то получится фактически идентичный материал. И не только. Довольно часто в наших толстых журналах выходят повести о российской глубинке, которые пестрят теми же самыми «куды», «али», «тудыть» и т.п. Для меня загадка, откуда авторы берут этот странный, псевдодеревенский язык, особенно если учесть, что так уже лет сто, а то и больше, никто ни в одной российской деревне не разговаривает. Да что там, сто лет. Взять, к примеру, Некрасова, Тургенева или даже Чехова, которым уж никак не откажешь в знании материала и реалистичности персонажей. Так вот, у классиков селяне разговаривают куда более современным и близким к реальности языком, чем у наших уважаемых современников. Конечно, никто не спорит, что колорит и диалектические особенности сельской речи сохраняются и сегодня, но ведь и они со временем эволюционируют. Нельзя, к примеру, не учитывать влияние на речь телевидения, средств СМИ и неологизмов. И тем не понятнее упорство авторов, которое упрямо навязывают своим персонажам вот этот дикий язык, над которым смеялись еще Ильф и Петров. Помните? «Индо взопрели озимые…растулдыкнуло солнышко свои лучи по белу светушку…». Однако, вернемся к истинной истории. Собственно, и рассказы, и повести данной книги – медленная, тщательно взвешенная проза, сюжетом для которой являются воспоминания и события из жизни автора. Ему даже не нужды прятаться за вымышленных персонажей. И верно – ведь реальная жизнь, как известно, куда более удивительна и непредсказуема, чем самая пышная фантазия. Поэтому автор не фантазирует, а вспоминает, пытаясь подвести итог прошлой эпохе, а, возможно, и собственной жизни.

Алла Марченко, “ Ахматова: жизнь”

М, АСТ, Астрель, 2009

Большую книгу вручили, но страсти не углеглись. И рецензии идут, и блоги, и посты и вообще мнения кипят. В частности, вывешено на волнах сети и в печатных изданиях несколько рецензий о книге Марченко про А. Ахматову. Рецензии ругательные, и справедливо. И текст дикий, да и биография, надо сказать, странновато выглядит, вопреки всем канонам жанра. Однако, я, собственно, ничего хорошо от биографии Анны Ахматовой под номером 10 0001, и не ожидала. Меня удивляет другое. Почему все ругают книгу (сиречь, автора), но как-то обходят вниманием тот факт, что есть еще несколько людей, которым стоило бы высказать претензии и куда более основательные, чем автору. В конце концов, автор, он что угодно написать может. У нас цензуры нет и каждый пишет кто во что горазд. А вот есть, к примеру, еще такие люди как редактор, который вроде как деньги получает как раз за то, чтобы из дерьма конфетку делать и издатель, который это дерьмо издает. Ну, АСТ, этот спрут книжного бизнеса, собственно и славится не только размахом, но и низким качеством издаваемого. Это уж личное дело Хелемского и сотрудников – бизнес, есть бизнес. Раз можно продать, можно издать. Но я не понимаю, где были глаза редактора, и что это был за редактор – глухой, слепой и парализованный, который подписал в печать текст такого качества. Вероятно, этот редактор спал и видел получить премию “Абзац”, а, может, таким коварным способом мстил автору и издательству за свою поруганную жизнь. Так же очень интересно было бы прочитать где-нибудь интервью с тем участником жюри Большой книги, кто эту биографию выдвинул на соискание. Раз нашелся такой всеми уважаемый критик (или просто человек литературы), который пользуясь личными канали протащил эту дивную биографию в шорт-лист, то, значит, это кому-то было очень нужно. Или из любви к автору, или из ненависти к Ахматовой. И если такие люди сидят в жюри такой крупной премии, которая претендует на знаковость в сфере, то, простите, это говорит о низком качестве всей затеи, а не одной книги в отдельности. Потому что куда, интересно, смотрели остальные члены жюри, когда эта книга включалась в шорт-лист? наверное, как обычно – только на обложку и на выходные данные. Вообще, было бы не плохо, если бы комитет БК как-то комментировал в инете или в печати свой выбор, особенно, если речь идет о подобных шедеврах. Надо же как-то отвечать за свои действия, а не просто повергать в немое изумление читателей.

Коллеги, меня постигла компьютерная недостаточность. Пока, к счастью, не острая, но требующая приостановить ряд работ до разрешения вопроса. Полагаю, за неделю я что-нибудь придумаю, но сейчас вынужден притормозить.

Организаторы премии «Просветитель» обсудили возможность участия научных журналистов в номинировании книг

П. Дейниченко, член Клуба научных журналистов, отметил, что кроме КНЖ не слышал ни о каких других организациях, объединяющих научных журналистов и об Ассоциации он слышит впервые. Кроме того, его волнует проблема того, что даже многие журналисты не читали тех книг, коткоторые вошли в лонг-лист премии и свою задачу он видит в том, чтобы в меру сил рассказывать об этих книгах на своем сайте slovosfera.ru.